09 апреля 2026Прочитал статью Игоря Станиславовича Сергеева «Цифророжденные педагогические технологии: слон, которого никто не видит» (журнал «Профессиональное образование и рынок труда», 2023, № 2).
Хочу поделиться впечатлениями. Не рецензией в строгом смысле, а скорее разговором о том, что мне показалось важным, и куда, как мне видится, можно двигаться дальше.
О чем статья
Автор бьет тревогу: мы много говорим о цифровой трансформации образования, но почти всё внимание уходит на «цифровые образовательные средства» (платформы, приложения, интерактивные доски, видеосервисы). А то, что происходит с педагогической составляющей, остается в тени. Это и есть «слон в комнате» (стр. 5).
Автор вводит понятие «цифророжденные педагогические технологии» — то есть такие способы организации обучения, которые либо возникли уже в цифровую эпоху, либо были настолько глубоко преобразованы цифрой, что их нельзя сводить к простому переносу старых методов на экран (стр. 6–7).
Главная мысль: смешивать цифровое средство и педагогическую технологию — опасно. Потому что, когда мы говорим «я использую цифровые образовательные технологии», мы часто имеем в виду всего лишь PowerPoint или Google Forms, а не продуманную дидактику.
Интересна дихотомия, которую предлагает автор: инструментальные и надинструментальные цифророжденные педагогические технологии (стр. 12–13). Первые – это те, которые жестко привязаны к конкретному EdTech-продукту и превращают педагога в оператора, следующего инструкции. Вторые определяют общую стратегию и порядок деятельности, но не диктуют, каким именно цифровым инструментом пользоваться. И тогда педагог сохраняет авторскую позицию.
Статья заканчивается прогнозом: если мы продолжим подменять дидактику инструкциями к «умным» средствам, то понятие «метод обучения» останется разве что в истории педагогики (стр. 15).
Что в статье полезно и значимо
Первое. Автор четко разделил средство и технологию.
Казалось бы, очевидное, но на практике эти понятия частенько склеиваются. На странице 4 пример: в одном ряду оказываются интерактивная доска и дистанционное обучение, хотя это вещи совершенно разного порядка.
Второе. Идея конвергенции (стр. 5) — не просто модное и любимое слово.
Автор показывает, что цифровые и педагогические технологии действительно сближаются, но это не значит, что они становятся одним и тем же. Понимание этого спасает от двух крайностей: технофобии и техноэйфории.
Третье. Попытка классификации (стр. 9–13).
Классификация по поколениям, по происхождению, по масштабу, по степени конвергенции. Даже если какие-то границы спорны, сам факт, что кто-то систематизирует «цифророжденные» технологии, уже продвигает тему.
Четвертое. Предупреждение о редукции роли педагога до оператора (стр. 14) — ситуация реальная.
Внедрение «Билета в будущее» превращает педагога в оператора программы, лишает его статуса автора курса, имеющего право на свои методы и профессиональный взгляд. И тут И.С. Сергеев прав: чем больше готовых алгоритмов, тем меньше настоящих учителей.
О чем стоит поговорить дальше
Хорошо, когда статья порождает вопросы. Не возражения, а именно вопросы для продолжения работы. Я попробую сформулировать несколько таких:
1. Современные технологии ушли дальше, чем описано в статье
В статье упоминается искусственный интеллект как «третье поколение» цифророжденных технологий, которое еще впереди (стр. 11). Но уже на момент публикации (2023 год) и тем более сейчас ChatGPT, генеративные сети, адаптивные тренажеры были массово доступны.
Автор описывает главным образом технологии «первого поколения» (мультимедиа-уроки, виртуальные экскурсии, телекоммуникационные проекты) и отчасти второго (платформы типа Moodle). Возникает «эффект запоздания»: читатель может подумать, что цифророжденные технологии — это всё еще про PowerPoint и Google Forms.
Но это не упрек, а скорее вызов. Если мы всерьез хотим понять цифророжденные педагогические технологии, то нужно анализировать уже не только «перевернутый класс» и мобильное обучение, но и:
- диалоговые ИИ-репетиторы,
- генерацию учебного контента по запросу,
- автоматическую адаптацию траектории в реальном времени.
Эти явления не вписываются в дихотомию «инструментальное / надинструментальное» в том виде, как она предложена. Они требуют нового ракурса.
2. Дихотомия автора — не единственная, и она может быть дополнена
Автор различает технологии по тому, какую позицию они оставляют педагогу. Это психолого-педагогический срез. Но есть и другие различия. Я назову два таких, которые, как мне кажется, лежат в русле мысли автора, а не противоречат ей.
Первое. Можно различать:
- оцифрованные аналоги старых технологий (компьютерный тест вместо бумажного, мультимедиа-сочинение вместо обычного) — по сути, тот же метод, но в новой оболочке;
- принципиально новые технологии, которые невозможны без цифры (симуляции сложных систем, совместная работа с большими данными в реальном времени, ИИ-тьютор).
Автор упоминает это в классификации по происхождению («новые» и «модернизированные», стр. 11), но не делает эту грань центральной. А зря. Потому что именно «принципиально новые» технологии — настоящий вызов для дидактики. Оцифрованные аналоги можно осваивать постепенно, они не ломают уклад. А вот когда у каждого ученика появляется персональный ИИ-помощник, цели и методы обучения меняются кардинально.
Второе. Можно различать технологии по тому, как в них связанымеханика и содержание:
- сплавленные (например, образовательная игра, где правила и предметное содержание неразрывны — вынь одно, рассыплется другое);
- универсальные оболочки (платформа-конструктор, куда можно накидать любой контент, но механика останется одинаковой).
Автор не проводит этого различия. А оно важно, потому что «сплавленные» технологии часто более эффективны (они специально спроектированы), но менее гибки. А «оболочки» — дешевле и масштабируемее, но риск скатиться в образовательный ширпотреб выше.
Ни одна из этих дихотомий не отменяет авторскую. Они просто смотрят на явление с другой стороны. И вместе они могли бы дать более объемную картину.
3. «Слон» может быть не один
Автор пишет, что мы не замечаем педагогическую составляющую из-за увлечения цифровыми средствами. Но ведь есть и другие «слоны», которых мы тоже не замечаем.
Например, бюрократизация и KPI. Педагог сегодня тратит огромное время на отчеты, заполнение электронных журналов, участие в мониторингах. Это превращает его из «мастера обучения» в менеджера, обслуживающего систему, — и это без всякого Kahoot!. Автор об этом не говорит.
Или падение статуса профессии. Низкие зарплаты, остаточный принцип набора в педвузы — это тоже мощнейшие факторы деградации дидактики. Цифровые средства тут ни при чем.
Я не призываю автора писать обо всем сразу. Но если мы хотим понять, почему педагогическая составляющая уходит в тень, то надо честно признать: цифровые средства — лишь один из факторов. И возможно, не самый главный.
4. Нет фактического подкрепления, но оно возможно
Статья — концептуальная, в ней нет опросов, экспериментов, статистики. Автор сам честно перечисляет методы: анализ литературы, включенное наблюдение, «метод открытых глаз» (стр. 8). Это не недостаток, это такой жанр статьи. Но напрашивается шаг проверки гипотез на практике.
Например, можно взять группу педагогов и посмотреть:
- как часто они различают средство и технологию?
- в каких случаях они выбирают «инструментальный» путь, а в каких — «надинструментальный»?
- действительно ли массовое внедрение EdTech-продуктов ведет к неизбежной «редукции» позиции учителя?
С такими опросами яркие метафоры автора превратятся в строгое знание.
Вместо заключения
Считаю, что статья Сергеева — это приглашение к разговору. Она фиксирует проблему, которую действительно многие не замечают, и предлагает понятийный аппарат для ее обсуждения. Да, аппарат можно уточнять, дополнять, спорить с ним. Да, мир технологий ушел дальше. Да, есть и другие «слоны».
Но без таких статей мы можем продолжить считать, что «цифровые образовательные технологии» — это когда есть экран и интернет. Автор показывает, что это не так.
Дальше остается развивать предложенные идеи. Добавлять новые классификации. Проверять на практике. Смотреть, как поведут себя ИИ-системы в этой рамке. И не забывать про реальность: бюрократия, зарплаты… многие причины наших проблем гораздо ближе.
И, может быть, «слон» перестанет быть невидимым.
И, может быть, мы начнем проектировать педагогические технологии в ногу со временем, а не имитировать их «цифровой школой», где название подменяет содержание.
С уважением,
А. Смирнов.
Апрель 2026
